Сухое дерево горит и треск его знаком песня

Александр Берман. Среди стихий

Жанр бардовской песни не умирает - решила доказать эта талантливая вокалистка. Попадет ли на шоу девочка из прошлого?. Знаешь сколько под дождем Светлых песен сложено?! тобою, Bm7 Eb7 G# Стали мы его судьбою,- G7 Cm Ты вглядись в его лицо. с тобой, Прости, старик, ей абсолютно всe: равно, Что шум приe:мника, что утренний прибой. . Но грустную нежность песни Ласкают сухие губы, И самые. (Ф. Абрамов) 2) При сухих щепках и сухое дерево разгорается. 6) Ярче розовой рубахи зори вешние горят. Поднимается солнце, и его лучи освещают далекие поля, Мите, Коле, Ксении, Надежде, Наталье, песне; учебники по химии, биологии, Мягкий знак на конце существительных.

Ослепшие, оглохшие, оцепеневшие под режущим ветром, висели они на бревнах и держали рюкзаки. Один рюкзак свалился и исчез под колесами прицепа. Сдвоенные колеса подпрыгнули, стрельнули раздавленные банки. Но Василий не мог услышать. В этот момент дорога взлетела на береговой мыс и через него, словно в воздушную яму, - опять на озеро. Вэм держал два рюкзака и держался. Одна рука у него в меховой рукавице, другая голая. Рукавица упала при съезде на озеро.

Он уже подумывал, какой из двух рюкзаков упустить, когда ему пришла на помощь Лариса. Она ухитрилась сорвать с Вэма шарф и замотать им Вэмову руку. По бревнам приполз Начальник. Ему не удалось установить связь с водителем. Он предпринимал неоднократные попытки, но бревна так мотало. Удивительно, как он удержался.

Но еще удивительнее, что Володя Маленький не отморозил голую руку, что и у других не были отморожены носы, щеки, подбородки, а лишь прихвачены слегка. Сколько продолжалась эта катастрофическая езда? Десять минут или больше? Ведь достаточно было и двух, чтобы тяжело поморозиться.

Но этого не случилось. Что-то произошло в их жизни: Не одну неделю нагревались они в жаркой бане сборов, а потом разом вверглись в лесовозную прорубь. И попадает человек в ритм, который взвинчивает его до предела, и тогда ни мороз, ни ветер, будто в нарушение законов физики и физиологии, не берут.

За ним неминуем спад. Поляна, отгороженная от озера заиндевелой полосой деревьев, будка-бытовка, дощатая, некрасивая, в ней отогреваются лесорубы. Глаза, не привыкшие к темноте, различили только большое вишневое пятно, от которого дышало жаром, и тусклые искорки папирос.

В будке накурено, людей не. Прихваченные морозом лица начинают болеть, руки, освобожденные от рукавиц, двигаются, обретая свою боль. Няндобу, - ответил Начальник, не сразу овладевая речью. Не языком ворочать трудно - думать тяжело.

Так устроен человек, что одновременно думать и отогреваться не. Открылась дверь, ворвался свет вместе с запахом снега, кто-то вошел. На озере рюкзак ваш, валяется. Ты что ли вез?

Энциклопедия обрядов и обычаев (2)

Василий был где-то здесь, но не отозвался. Минут через двадцать они вернулись, обсуждали мороз, шумно дули на руки. Привезли остатки рюкзака, продукты и Вэмовы личные вещи. Тут и выяснилось, чей был рюкзак. Вэм захлебнулся от обиды. Я два рюкзака держал. Я не грузил свой рюкзак. Кто его держал, тот и растяпа. Почувствовав эту неуверенность, Вэм сказал: Теперь видны были лица.

Туристы видели лесорубов и того из них, кто говорил о трудностях пути: Много лет не помню такого снега. В оттепель сверху подкис, а сейчас морозы и наст. Но не как весной. Нынешний наст не держит. На берегах будете проваливаться по пояс, а на реках и озерах - вода. Поехали ночевать ко мне, - позвал Степаныч. И тут же резко Начальник скомандовал: Снаружи, под стеной бытовки, Степаныч подошел к Начальнику: Начальник молча возился, надевая лыжи. Но в палатки не лезьте - рубите сухостойные ели.

А мороз пойдет днями за пятьдесят. Два дня и две ночевки Пока Вэм застегивал крепления, руки закоченели. Пока они не отогрелись, ничего он не знал и ни о чем не. Потом увидел реку, ближний поворот и захотел взглянуть за него и убедиться, что там такие же пространства безлюдья, и деревья, и кусты, и лед, покрытые снегом, и что-нибудь.

Вэм не думал о будущем: Над рекой синее с одного боку, с другого желтоватое небо. В воздухе ледяная дымка. Вэм смотрит перед. Впереди он видит Ларису. А вдруг сейчас проломится лед? Тогда он побежит, прыгнет, нырнет, отцепит ей лыжи и поможет выбраться из воды. Но и лыжи ее не упустит. А ребята мигом зажгут костер и дадут им сухие вещи. Все отвернутся, а Лариса: Вэму тепло, а лицо стянуто морозом. Дышать нужно осторожно, чтобы не отморозить нос. Мороз настраивает на осторожность, но и действует, как веселящий газ.

Каждая нога несет большую тяжесть. В ней много силы. Она сгибается не как на гонках, но все равно с удовольствием и скользит; и снег едет навстречу, и пятки Ларискиных лыж убираются вовремя. Вот лыжня становится хуже - это убывают люди впереди. Вот уже тропит Лариса - Вэм сглаживает ее следы. Она шагнула в сторону - Вэм гордо проплывает мимо, и теперь он первый, а перед ним река: Через пятьдесят минут хода Начальник объявил десятиминутный привал.

Остановились посреди реки, сняли рюкзаки и сели на. Одну минуту отдыхали с удовольствием. Но через две минуты от холода вскочили. Телогрейки пристегнуты под клапанами рюкзаков. Если возиться с ремнями и пряжками не снимая рукавиц, то руки не мерзнут, но самого от этой возни кидает в дрожь. Что-нибудь отстегивать или пристегивать на морозе - нет ничего противнее.

А холоду только это и. Когда телогрейки надевали, они ведь были заморожены до сорока. Но скорее всего было уже под пятьдесят. Термометр разбился на лесовозе. Это к лучшему, а то цифры пугают. Солнце стало уходить в белесое ледяное марево и уменьшаться. Оно как будто улетает от земли. Ей-богу, можно поверить, что улетает, так силен оптический эффект. Деревья в лесу затеяли перестрелку - стволы им изнутри разрывает. И, конечно, кто-то попробовал плюнуть и послушать, как трещит замерзающий в воздухе плевок.

И все стали плевать. Любая забава на морозе помогает. Через пять минут надели рюкзаки прямо на телогрейки и двинулись. Те, кто шел сзади, продолжали мерзнуть на ходу, а тропящего скоро бросило в пот. Он не смог протропить и половины того, что удавалось без телогрейки. Тогда Начальник принял решение не останавливаться: Отдыхали стоя, подпирая рюкзаки лыжными палками. Начальник принял решение пораньше встать на ночлег.

За ней была удобная поляна. Вэб специалист по валке деревьев. Он обошел вокруг ели три раза на лыжах. Потом три раза пешком. Куда положить тебе лесину, Начальник? Через полчаса стало темнеть. В сумерках завизжала пила. В темноте затрещали сучья, раздался крик: А снежный вихрь взметнулся, полез под одежду, кольнул лицо и осел на рюкзаки, и они стали невидимы.

Двое Сашек ставят палатки. Серебристая ткань коробится и хрустит. Веет от палаток жутким холодом, невозможно подумать, что в них придется спать живым людям. Сашки ставят палатки на лапник. Начальник объясняет, что можно бы и прямо на снег, но продавится снег без лапника, и будет неровно спать. А теплопроводность, мол, снега мала.

На эту начальничью чушь Саша ничего не отвечает. Начальник - вот кто его сейчас интересует. Он подвигнул их на этот путь, в котором они свободно могут погибнуть. Пружина движения группы - Начальник.

Внутренние силы его пружины также свойственны каждому из. Что это за силы? В темноте над поляной взлетали его выкрики: На поляне, побеждая тоску и темноту, появился и ширился свет и смолистый запах. Распаренный у костра, он демонстративно снял телогрейку и даже свитер и сказал: Чем меньше надето, тем теплее будет в двухместном мешке.

Вэб сказал, что пусть ему будет холоднее, но свитера он не снимет, что он готов терпеть еще больший холод и для этого наденет Вэмов свитер. Ведь Вэм все равно снял. Вэму не хотелось расставаться со свитером, но, боясь насмешек, он свитер отдал. Далее выяснилось, что Вэм и Вэб будут спать в одном мешке. А ко мне не приставай. Невозможно было понять, хочет он заиметь два свитера или просто издевается над Вэмом. Скорее всего ему нужно было и то, и другое. Но в мешке Вэм и Вэб оказались на равных.

Скоро им стало так холодно, что ни Вэбовы свитера, ни гордость Вэма не помогли. Почувствовав холод мешка и комнатную температуру Вэба, Вэм стал ждать, когда мешок потеплеет. Но он не теплел, а продолжал холодеть. Вэб лез все глубже в мешок, а Вэм всплывал к выходу. Но тогда Вэбу становилось холоднее и он ослаблял нажим. Постепенно установилось равновесие, в результате которого от Вэба торчал один нос, а от Вэма вся голова, шея и одно плечо. Это плечо очень быстро стало прозрачным как стеклышко и легким как снежный пух.

Состояние плеча наполнило Вэма безграничной тоской. Никаких мыслей не было, но больше он так терпеть не. Вэм решил поменять плечо. Зад у Вэба не мерз, но бешено мерзли колени. Вэм, доведенный до отчаяния, ткнул Вэба локтем в позвоночник.

Вэб зарычал, но мог только лягаться задом, а от этого Вэму вреда не. Получив еще раз по хребту, Вэб затих. Он даже как-то подвинулся, чтобы Вэму стало поудобнее. Он начинал ценить Вэма как вещь необходимую: Сначала Вэбу стало хорошо. Он улегся, расслабленное тело согрелось. Спал минут пять, а может, и меньше. Но, испытав блаженство, поверил в него и желал повторения.

Он просто не мог отказаться от повторения. Через пятнадцать минут он все еще не терял надежды. Когда Вэм вылез к костру, там были Лариса и Саша. Саша поправил костер - бревна теперь лежали параллельно и плотно прилегали друг к другу.

Раскаленные полосы углей горели без пламени, посылая в пространство потоки тепла. Оно было для Вэма, как воздух для всплывшего ныряльщика. Вэм глотал его, погружая в жар лицо, руки. На время он забыл о других частях тела. Потом, почувствовав холод со спины, начал вертеться. Он был без свитера и без телогрейки. Через пятнадцать минут Вэм решил добыть свою телогрейку из-под Вэбовой головы. От одного прикосновения к леденящей ткани бросило в дрожь. Вэм полез рукой в меток и вскрикнул, наткнувшись на ледяной Вэбов нос.

Ты бы вылез к костру, тут замерзнешь насмерть. Вэм не мог больше находиться в палатке ни минуты. Он ринулся к огню, захватив свою телогрейку. Теперь у костра появились Начальник и Юра. В мешке - могила. Начальник еще задом работает, как слон хоботом. Нет, с ботинками со своими. Вэб слышал эти слова. Они добавили совсем немного к его страданиям, но этого хватило: На свету появилась его голова в съехавшей сильно набок ушанке, завязанной под подбородком.

Глаза Вэба отразили огонь.

Бардовская песня в исполнении юной певицы - смотрите Голос. Дети

Вэб стоял в носках на снегу, держа по ботинку в каждой руке. Короткий Вэмов свитер был натянут поверх его собственного, длинного. Вэб улыбнулся криво и трудно. Некоторое время он сидел тихо на бревне. Потом его стала бить дрожь. Тогда он встал и сел в костер. Его вытащил оттуда Начальник. Вдруг со всех сторон появились силуэты елей. От костра остались обугленные головни.

Но они мало дают тепла. Их бы обтрясти и свалить в кучу, чтобы взметнулось пламя, хоть и не такое жаркое, как горящие угли, но высотой в человеческий рост. Вэб хотел так сделать, но на него зашикали. За лесом поднималось солнце. Оно еще не доставало до верхушек окружающих деревьев, когда совершенно неожиданно осветился дальний поворот реки. Там заблестела сухая трава, высокая, стройная. Вдруг среди ясного неба пошел крупный снег. Он принес запах утра, смешал его с запахом костра.

Вэм не мог сам застегнуть крепления. Сидел на корточках, с тяжелым рюкзаком, который он сдуру уже надел, и силы покидали. Вдруг он почувствовал в пальцах новую боль, что-то сдавило их, и крепление застегнулось. Потом неведомая сила вздернула рюкзак вверх и вместе с ним самого Вэма. Вэб, огромный, с черно-бурым примороженным носом, улыбался. На морозе клички их не произносились.

Тонкая струйка влажного воздуха мгновенно скрепляла губы льдом, как на замочек: В-в, - и. На второй день мороз притеснял еще сильнее. Сказалась и бессонная ночь.

Но даже если бы и спали, то все равно второй день гораздо труднее первого. Бахилы у Вэма изорвались, и ботинки отсырели. Целый день Вэм боролся за свои ноги. Иногда он вызывал в воспоминаниях летний день, жару и летнюю мечту о зимних холодах.

Не помогало, становилось еще хуже. Тогда он пробовал представить, как идет по снегу босиком и ногам тепло, даже жарко. На ходу отогрелись ноги.

А на привалах приходилось качать то одной, то другой ногой, центробежной силой нагнетая в ступни кровь. Так он стоял, опираясь на лыжную палку, грыз промерзший сухарь и качал, качал ногой. Начальник и Юра склонились над картой. От него белеют носы и щеки. Приходится друг за другом следить. Чаще всего белеет Вэб. Унылое лицо его в пятнах. Поразительно, но у нее постоянно теплые руки.

Через десять километров ручей, по нему в эту речку, по ней в озеро Он показывает по карте пальцем, и рука сразу мерзнет. Надо пройти еще по реке и переночевать.

А там видно. В четвертом часу пополудни река пошла на юго-юго-запад, поворачивая полого к юго-западу-западу. А пока она поворачивала, солнце точно зашло на посадку, и кто шел впереди, будто купался в подводном сиянии, но не в зеленом и синем, а в красном, дико холодном, и ярком, и столь странном, что о холоде забывалось.

Потом свет затопила синь. Оглянулись - темнота, сушину не найти. И все увидели сушину. Лучше всего греет работа, которая хорошо получается. Только что Вэб мерз, перетаскивая огромный груз, и сомневался, стоит ли забираться дальше в лесную глушь. Но вот он стоит, забывший невзгоды, высокий и сильный. Он делает шаг влево, потом вправо и стучит обухом топора по стволам трех красавиц, засохших одновременно годика два.

Оказалось, что три замечательные сушины стоят. Они стоят тесно и вертикально, так что дождь стекал по их стволам, не проникая внутрь. Их маленький дружный фронт обращен на юг, на поляну, и высохли они так, что звенели. Вэб наслаждался звуком деревянных струн. Вокруг трех сестричек натоптаны канавы в снегу. При этом у него по всему телу пробегали радостные сигналы. Чем радостнее сигналы, тем быстрее бегут. Чем черт не шутит, может быть это действительно.

Даже если кто-то и мерил, то ведь не на Вэбе, когда он бегал и кричал: А на другой стороне поляны голосил Вэм.

Он уже расчехлил свою любимую пилу и примастырился пилить здоровенный завал из подгнивших сырых еловин. Из них собирался накатать настил для костра и другие сооружения. Начальник на середине поляны принял позу полководца. Тем временем Саша был занят странным делом; он ездил от Вэба к Вэму без всякого внешнего смысла.

Проезжая в очередной раз мимо Начальника, он обронил: Вэб призывал мощно и грозно. Вэм замолк, но слышался звук его пилы. Тогда Начальник решил вопрос в пользу Вэма.

И ему принесли начальничью пилу. С пилами случилась целая история. Начальник в Москве купил самую большую двуручную пилу за один рубль пятьдесят копеек, неточенную и неразведенную. По поводу разводки и точки вывел целую теорию. Для чего разводятся зубья пилы? Оказывается, когда зубья через один отогнуты влево и вправо, они подрезают каждую опилочку то с одной, то с другой стороны. Саша немедленно предложил подсчитать число опилок исходя из числа зубьев и ходов пилы.

Но Начальник так ни разу и не подсчитал. У Вэма была фамильная пила "Три короны". На ней были выбиты три короны и полукруглая надпись того же содержания. Жила она на Вэмовой даче, тупая и ржавая. Пила была небольшая, с кривыми ручками, отполированными тремя поколениями Вэмовых предков. Пришла она к Вэму по той линии, которая жила в лесах, много строила и мало читала.

Вторая из линий, в перекрестии которых был Вэм, блуждала по европейским городам и покупала дома на деньги, заработанные маранием бумаги. Результат - Вэм и две его устойчивые страстишки; пилить и рассуждать. Вэм пространно объяснял Начальнику, что хорошей пилой может быть только старая пила, что культура ручных пил безвозвратно утеряна человечеством. Тогда свою пилу Вэм протащил в поход контрабандой.

Теперь этой старой, десятилетиями неточенной пилой Вэм резал толстое сырье, в то время как у Вэба в идеальной древесине новую пилу клинило. У лесорубов есть поговорка: Вэм с удовлетворением уступил свою пилу Вэбу. Начальник с Вэбом валили деревья, Вэм с Юрой пилили завал, Саша соорудил для Ларисы временный костер и повесил над ним ведра. Он поддерживал огонь, помогал пополнять ведра снегом унылый, в мороз нелегкий труда в промежутках продолжал свои таинственные катания по поляне.

Сложнее всех была работа у Ларисы. Она стояла в дыму небольшого костра, ноги ее отсырели у огня и в снегу мерзли, руки то обжигались, то ныли от холода. Ей приходилось оставаться одной, когда все трудились сообща. Саша подложил хвороста в костер и укатил. Потом он что-то срубил в темноте и неожиданно появился с длинной толстой дубиной. К этому времени Вэб и Начальник свалили два дерева, очистили от сучьев и распилили на бревна.

Они приподняли конец бревна дубиной, закрепили веревкой и повезли. С одной стороны дубину держали Вэб и Лариса, а с другой - Начальник и Саша.

Теперь стало понятно назначение четырех параллельных лыжней, которые Саша накатал. Вчетвером они шутя отвезли тонкое бревно, остальные пошли тоже легко по накатанному следу. В конце концов получилась такая дорога, что под слабый уклон они скользили не шевеля ногами. Мигом отвезли восемь бревен. Так мало мы напилили, Начальник?

И они взялись валить третью ель. В это время Вэм и Юра, порядком измучившись с пилой "Модерн", тоже отрезали несколько бревен и перекатывали их, купаясь в снегу. Они ползали на четвереньках, извалялись, рукавицы превратили в комки льда. Саша бросился им помогать.

Костровый настил закончил в два счета. Саша и Лариса взяли два бревна потоньше, очистили их гладко от остатков сучков, от снега и положили около костра. Юру с Вэмом Саша отвлекать не. Когда на морозе люди поймали ритм, нужно с ними осторожно - приказами и просьбами можно работу сломать.

Пусть они делают не совсем то или совсем не то, ведь усилия в конечном итоге направлены на достижение теплового комфорта. А работа сама по себе уже дает. Результаты же ее всегда можно исправить. Но Юра с Вэмом делали как раз то, что надо - они готовили наклонный настил.

Тогда свет от костра будет падать на спящих и согревать. Настил они делали. Из снега нагребли пологую горку, просто ногами. Снег утрамбовывать не стали, а положили на него бревна, не плотно, с широкими щелями. Бревна были длинные, их расположили параллельно костру.

Снег с бревен смели. И вот теперь начали стелить хворост, сначала какой попадется, потом посуше и помягче. В ногах положили бревно для упора, толстое, чтобы ноги от пламени загородило, тяжелое, чтобы не сдвинулось, и сырое, чтобы не загорелось.

Я не знаю, что такое природа, и на каких условиях она дает в долг, но я знаю законы термодинамики. Человек - это сгусток энергии, который природа как ты ее называешь стремится рассеять равномерно вот по этому лесу. Тратим энергию, но только для того, чтобы окружить себя теплом и уменьшить расход тепла.

Тогда мы сможем выгадать время для восстановления энергетического запаса. Но как с точки зрения термодинамики объяснить наше желание идти в поход? Человек, который не видел границ применения термодинамики, как собеседник не представлял для него интереса. Саша продолжал рассуждать про себя: Но почему не обратили внимания на феномен добровольного похода? Странный поступок - идти на риск потери тепла. Уникальный эксперимент добровольного зимнего похода не вызывает ни у кого удивления? Если мы идем на такой энергетический расход, значит, мы одновременно стремимся восстановить какие-то еще большие потери обыденной жизни?

Может быть, тут такое же соотношение, как при строительстве ночлега и последующей ночевке? В предыдущую ночь он все уже обдумал. Сложнее выстроить и поддержать настроение. Теперь Саша чувствовал, что азарт на исходе. Хорошая пила, хорошие деревья, легкий способ транспортировки бревен уже сделали свое.

Саша прислушался к визгу Вэбовой пилы. Она работала не переставая. Посмотрел на извалявшегося в снегу, уже начинавшего с тоской поглядывать на огонь Вэма, на Юру, который обдумывал, как натянуть тент, на Ларису она вроде скисла, но она не в счет, ее он контролировал полностью и решил подождать. Он посоветовал Юре, как сделать из палаток тент, чтобы крыша была пологой, почти горизонтальной иначе не отразит тепловые лучи в глубину навеса: А сверху тоже можно укрыть хворостом, чтобы заслониться теплой крышей от холода ясного неба.

Он объяснил, что при таком морозе в воздухе становится слишком мало водяного пара, в десятки раз меньше, чем летом в жару. Этот пересушенный морозный воздух не может отразить назад тепловые лучи, идущие от земли, и земля безвозвратно теряет.

Все теплое, что есть на ее поверхности, теряет лучистое тепло. Бездонный космос высасывает. Тогда воздух из верхних слоев атмосферы опустится. Елочка становится похожей на причудливую снежную бабу. Всюду виднеются следы лесных зверюшек.

ЧЕРНАЯ МЕЛЬНИЦА

По шелухе шишек можно отыскать белку. Люди всех возрастов выходят на пешеходные маршруты. Каждый хочет почувствовать свежесть первого морозца, сыграть в снежки. Прошумела она, и волшебно преобразился лес. Слепят глаза блестящие на солнце сугробы. Заколдовала зима молчаливого богатыря в хвойной кольчуге. Грузные ветки елей под тяжестью снега почти касаются земли. Синичка сядет, а ветка не дрогнет. Под березками приютились крохотные елочки. В причудливый наряд одела метель молодую поросль.

От холодных лучей солнца загорается на них снежное покрывало. Как хороши они теперь! Вьюга посеребрила пышные прически преогромных сосен. На их макушках примостились пышные снежные шапки. Под соснами змеится след лукавой лисицы. Вечером в чащобе хмурятся хвойные потемки. Таинственный сумрак окутывает даль.

А этот в желтом, одинокий Всем бросается под ноги - Ищет счастья после бала, после бала. А один совсем зеленый, Бурным танцем запаленный, Не поймет куда летит - куда попало И у самой двери рая Не поймет, что умирает: Как же можно после бала, после бала?. Никого не пощадила эта осень. Листопад идет, как шторм в сто тысяч баллов. И, как шрамы ножевые, на асфальте - неживые Пятна пепла после бала, после бала.

Если я заболею, к врачам обращатся не стану Я шагал напролом, Никогда я не слыл недотрогой. Если ранят меня В справедливых тяжелых боях, Забинтуйте мне голову Русской лесною дорогой И укройте меня Одеялом в осенних цветах. От морей и от гор Веет вечностью, веет простором. Раз посмотришь - почувствуешь: Не больничным от вас Ухожу я, друзья, коридором, Ухожу я, товарищи, Сказочным Млечным путем. Пора в дорогу, старина Автор слов: Послушай, парень, ты берешь ненужный груз, Ты слишком долго с ней прощался у дверей.

Чужими делает людей слепая грусть, И повернуть обратно хочется скорей. Прости, старик, ты безразличен ей давно, Прости, старик, она прощалась не с тобой, Прости, старик, ей абсолютно всe: А если трудно разом всe: И я когда-то в первый раз пускался в путь, И всe: Пойдем, старик, уже кончается рассвет, Ведь ты же сам мечтал услышать, старина, Как на заре стучатся волны в парапет, И чуть звенит багштаг, как первая струна.

Я спpосил у ясеня, где моя любимая, Am Dm E Ясень не ответил мне, качая голвой. Я спросил у тополя: Я спросил у осени: Я спросил у месяца: Я спросил у облака: Друг ты мой единственный, где моя любимая? Ты скажи, где скрылася, знаешь, где она?

Am E Я спpосил у ясеня, У окна стою я, как у холста Автор слов: Филатов Леонид У окна стою я, как у холста. Ах, какая за окном красота! Будто кто-то перепутал цвета: И Дзержинку, и Манеж.

Диктанты на почти все правила 6 класс

Над Москвой встает зеленый восход химзавод! И лоточник у метро продает во дает! А в троллейбусе мерцает окно, Пассажиры - как цветное кино. Мне, товарищи, ужасно смешно Наблюдать в окошко мир. Этот негр из далекой страны а это ты! Так стесняется своей белизны чего уж там! И качает головой постовой, Он сегодня огорошен Москвой, Ни черта он не поймет, сам не свой, Словно рыба на мели.

Я по улице иду, хохочу с кем хочу - Мне любые чудеса по плечу и даже выше. Как бананы в Сомали. Алые паруса Автор слов и музыки: Ланцберг Владимир Исаакович А зря никто не верил в чудеса Но вот однажды летним утром рано Над злой Каперной алые взметнулись паруса - И скрипка разнеслась над океаном. Глаза не три, ведь это же не сон, Ведь алый парус вправду гордо реет Над бухтой, где отважный Грэй нашел свою Ассоль, Над бухтой, где Ассоль дождалась Грэя. А рядом корабли из дальних стран Тянули к небу мачты, словно руки.

И в кубрике на каждом одинокий капитан Курил, вздыхал и думал о подруге. С любимым легче волны бороздить, И соль морскую легче есть на пару, Ведь без любви на свете невозможно было б жить, И серым стал бы даже алый парус! И стал бы серым даже алый парус! Лутошкиным, приведен более привычный, но куда в меньшей степени относящийся к творчеству В. Когда-нибудь весенним утром ранним Над океаном алые взметнутся паруса И скрипка пропоет над океаном.

Не три глаза, ведь это же не сон, И алый парус, правда, гордо реет В той бухте, где отважный Грэй нашел свою Ассоль, В той бухте, где Ассоль дождалась Грэя. С друзьями легче море переплыть И есть морскую соль, что нам досталась. А без друзей на свете было б очень трудно жить, И серым стал бы даже алый парус.

Когда-то где-то счастье ты найдешь, Узнаешь горе и беду узнаешь. Свою мечту ты знаешь и ее ты не предашь - Гори, гори на солнце алый парус. Узнаешь зло - без этого нельзя, Ведь люди не всегда бывают правы, Но боли никому не причиняй ты никогда, И пусть не станет серым алый парус. Песня про маленького фонарщика Скачать МР3 2. Ведь, если звезды зажигают - Значит - это кому-нибудь нужно? Но не только в этом дело, а еще и в том, Что по небу ходит кто-то, Эти звезды зажигая, Чтоб до самого рассвета Им гореть, едва мигая.

Вот он лесенку приставит, Вот оконце голубое Отворит и чиркнет спичкой, Огонек зажжет зеленый И заторопится дальше, Дальше, Дальше Вот он лесенку приставит, Вот оконце голубое Отворит, фитиль подрежет И нагар щипцами снимет, А если стеклышко замутится, он протрет Его мягким фланелевым лоскутком, Чтобы звездочка сияла до рассвета, Чтобы звездочка сияла до зари!

И еще у него есть забота - Следить, Когда пойдет дождь, чтобы фитили не отсырели. И еще вы, наверное, думаете, что когда падает Звезда, у фонарщика сразу убавляется хлопот? Новорожденные звезды Он из лейки поливает Вы мне скажете - я вру, И так, конечно, не бывает!

Вот он лесенку приставит, Вот оконце голубое Отворит и чиркнет спичкой, Огонек слегка подправит - И заторопится дальше, Дальше, Дальше